В романе, а также и в рассказах Леонида Бежина, мастера современной прозы, происходит и множество других необыкновенных, волшебных, увлекательных событий. Как считают герои Бежина, Ленинград – город буддийский.
Автобиографический роман дочери Роберта Рождественского, раскрывающий читателю яркую и наполненную событиями семейную жизнь, где нашлось место приключениям, книгам, любви, учебе, свадьбе и большой трагедии.
Эта книга, что-то между антиутопией, фантастикой и философской притчей.
В будущем в мире царят всего три государства. В одном, по сути СССР 2.0, появляется воскресший вымышленный персонаж Льва Толстого – Анна Каренина. Здесь же, в Москве будущего, полной удивительных законов, странных научных достижений и представления о миропорядке, разгуливает высокопоставленный чиновник вместе с Царицей Медеей. Неподалеку, странный старец Зевс, неспешно посматривая футбол, задумывается о создании женщины. А в это же время, по заказу вышеупомянутого чиновника, хакер Чума пытается разобраться в таинственных политических заговорах, в которых, судя по всему, замешана возлюбленная заказчика – Медея.
Весной 2018 года, когда происходит действие романа «Волшебный хор», главный герой почти не появляется. Он присутствует здесь только в виде воспоминаний, рассказов о нем, писем. Но было бы настоящее именно таким без прошлого? «Актуальная повестка» — доносы, обвинение в домогательствах, давление общественного мнения — лишь поверхностный антураж, автор же мастерски погружает читателя в суть происходящего, используя многоголосие хора повествователей и комментаторов. «Нет уз святее товарищества» — эта двоякая формула определяет ход действия.
Но способен ли один человек, благополучный, успешный и встроенный в систему власти, рискнуть всем ради другого в память о былой дружбе? Может ли распавшееся братство удержать от предательства? В наших ли силах вообще удержаться за свои ценности, которые стремится вывернуть порывистый, пронизывающий насквозь ветер истории? Роман Евгения Кремчукова не только об оставленном нами прошлом, но и о наступившем будущем.
"Время действия - тысяча лет после нас, но природа людей - пусть порой и не совсем живых - остается такой, какой была за тысячу лет до нас. Природу не переделать никакими технологическими изобретениями. Фантастическое в "Доказательстве человека" достоверно. Пугающе достоверно". Роман Сенчин
"В придуманном (предвиденном?) Гончуковым мире ИИ становится автономным от человеческой воли, обретает субъектность и самостоятельное сознание. Арсений - кинорежиссер, и книга получилась очень кинематографичной, зримой, визуальной. Каждая новелла воспринимается как яркий короткометражный фильм". Дмитрий Данилов
"Все мы представляем оцифрованных покойников безобидными существами, этаким аналогом фоторамки, с коей можно поболтать, когда захочется, а если нет такой потребности - сказать "Алиса, хватит!". А у фоторамки жизнь, любовь, судьба. Она не хочет, чтобы ей говорили "Хватит!". Киберзомбиапокалипсис! И при этом не зомби и не апокалипсис!" Алексей Сальников.
Попасть в прошлое всей семьей, с маленьким ребенком, раздетыми, в декабре, спастись от смерти на морозе, попасть в переделку с бандитами, «изобрести» что-то раньше времени, легализоваться и, конечно, попытаться изменить судьбу своей любимой страны. Потому как для рожденного в Союзе, СССР — родной дом!
День и ночь, и тысяча ночей. Время, которое не время. Место, которое не место. Явь, похожая на сон. Сон, воплотившийся в реальность. Будьте осторожны, изумительное волшебство может оказаться не фантазией.
От средневековой трагической невозможности совместить честь и страсть до современной идеи свободных отношений: книга Сабин Мельхиор-Бонне посвящена эволюции представлений о любви и расставании.
Символизм стал первым и центральным направлением русского модернизма, произведя настоящий переворот в литературе и художественной жизни России рубежа XIX–XX веков. В годы господства реалистической прозы с ее установкой на воспроизводство жизненной правды было трудно представить себе нечто более противоположное такой литературе, чем символистская поэзия. Как же произошел этот переход?
Как бояре подбирали "правильных" кандидаток в невесты и устраняли неугодных? Сколько на самом деле было жен у Ивана Грозного? Как смотр невест конструировал образ самодержавия и при этом служил механизмом, его ограничивающим? Отвечая на эти вопросы, книга американского историка Расселла Мартина повествует не только о боярских заговорах, но и о сложной коллективной природе монархической власти.
Если вы копирайтер или только хотите освоиться в профессии – эта книга для вас. Чтобы стать востребованным специалистом, к которому выстраивается очередь из заказчиков, недостаточно хорошо писать.
Книга доктора исторических наук, профессора Л.В. Беловинского "Жизнь русского обывателя. На шумных улицах градских" посвящена русскому городу XVIII – начала XX в.
Настоящее издание представляет собой собрание избранных статей автора, написанных в 1998–2020 годах и посвященных критическому переосмыслению различных жанров русской женской литературы: прозы, поэзии, мемуаристики. Сборник не только знакомит читателя с научными достижениями автора, но и дает представление о круге проблем и вопросов, которые были и остаются актуальными предметами дискуссий в русскоязычных гендерных исследованиях.
На основе большого числа документов, преимущественно мемуарной литературы, описывается жизнь русской деревни – и не только крестьянства, но и других постоянных и временных обитателей: помещиков, включая мелкопоместных, сельского духовенства, полиции, немногочисленной интеллигенции.
Joe Bronson, a young boy who lives in San Francisco, has trouble at home and at school. The never ending arguments with his father lead him to run away and join the crew of the Dazzler. Joe dreams of an sailor's life full of freedom and excitement but he soon realizes that he signed on a pirate ship. The only new friend he finds is the young ship boy Frisco Kid. The two kids face many adventures and finally plan to escape and start a new life...
Six feet under in a Highland peat bog lies Alice Somerville’s inheritance, buried by her grandfather at the end of World War II. But when Alice finally uncovers it, she finds an unwanted surprise―a body with a bullet hole between the eyes. Meanwhile, DCI Pirie is called in to unravel a case where nothing is quite as it seems. And as she gets closer to the truth, it becomes clear that not everyone shares her desire for justice. Or even the idea of what justice is.
An engrossing, twisty thriller, Broken Ground reaffirms Val McDermid’s place as one of the best crime writers of her generation.
The inventor Sir Claud Amory is left with a bitter taste in his mouth when the formula for his powerful new explosive is stolen - by someone staying in his own house.
Seeking a swift remedy, Sir Claud locks the doors and switches off the lights to allow the thief to replace the formula, no questions asked. But the darkness brings death, and Hercule Poirot is left to unravel a tangle of family feuds, old flames and suspicious guests to find the killer and prevent a catastrophe.
Nel 2010, XY era un thriller metafisico sul male e, viste le emergenze dell’epoca, sulla morbosità della stampa. Sull’essere scoperti e invasi, e poi sulla voglia di dimenticare. Oggi, nel suo tempo giusto, si può serenamente dire che sia un romanzo con due piani lettura, entrambi carissimi al suo autore: quello allegorico, presente in ogni sua opera e su cui, forse per cinismo, o forse per una controindicazione della secolarizzazione, si finisce sempre per soprassedere (Caos calmo e Il colibrì sono campi minati di simbolismi sotterranei), e quello dell’elaborazione e della reazione: a un lutto, in genere, o alla scoperta di un segreto sorprendente.
Alle Versuche, die Malediven vor dem steigenden Meeresspiegel zu retten, sind gescheitert, Pauschaltouristen haben sich neue Ziele gesucht, und der Großteil der Bevölkerung musste die Inseln verlassen. Gleichzeitig ist die heruntergekommene Hauptstadt Malé zum Ziel all jener geworden, die nach einer Alternative zum Leben in den gentrifizierten Städten des Westens suchen. Und so wird die Insel für die kurze Zeit bis zu ihrem Untergang zur Projektionsfläche für Aussteigerinnen, Abenteurer und Utopistinnen, zu einem Ort zwischen Euphorie und Albtraum, in dem neue Formen der Solidarität erprobt werden und Menschen unauffindbar verschwinden...
Un monde de miroirs où tout n'est qu'illusion jusqu'au dénouement. Les personnages sont attachants et le suspens addictif. A vous ...
