С 23 по 25 ноября в Новосибирске состоится одно из главных культурных событий осени – Всероссийский литературный фестиваль «Белое пятно». В этом году на своих площадках он соберет 13 участников из разных городов страны: Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Ростова-на-Дону, Ангарска, Барнаула и Новосибирска.
Из Москвы - представители интеллектуальной поэзии Ольга Седакова и Михаил Айзенберг.
Долгожданные поэты, крайне интересные. Вообще, это большая удача, что они одновременно будут на фестивале и даже проведут совместно семинар.
Ольга Седакова «Вещество человечности. Интервью 1990-2018», 2019
Противостояние хаосу — так в одном из интервью Ольга Седакова обозначила суть поэтической работы. Но смысл этого противостояния существенно шире: это общий корень всего, о чем бы ни заходила речь в этой книге, где собраны интервью поэта почти за 30 лет: о поэзии, искусстве и философии, о культуре и цивилизации, о времени, вечности и о человеке в них, о вере, религии и церкви, о языках и переводе, о памяти и смысле, о свободе и достоинстве, об ответственности и надежде, об истории, традиции и современности…
Цитата: «На мой взгляд, у нас крайне плохо обстоит дело с пониманием. С вниманием и пониманием. С нашим человеком что-то случилось. Похоже, он хочет видеть только то, что и так уже знает, и совсем не настроен воспринимать новое для себя. Он встречает его отпором: «Непонятно! Заумь!» Эти слова я слышала с детства — и ни разу не слышала ничего подобного в Италии, скажем, в Англии или Франции. У нас произошла тяжелая варваризация».
Противостоять этому, по мнению Седаковой, могли только «люди культурного сопротивления» - те, кто отстаивал планку сложности в искусстве, как раз несовместимую с «варваризацией».
Михаил Айзенберг «Ошибки в путеводителе», 2013
«Ошибки в путеводителе» - это не стихи, а путевые заметки, сделанные поэтом в разные годы и в разных местах земного шара.
Путевые заметки - подвижный, почти летучий жанр, кочующий между журнальным очерком и личным дневником.
«Путешествие отчасти возвращает человека в «первобытное состояние»: он окружен вещами, не имеющими названий», - пишет Михаил Айзенберг в одном из очерков, вошедших в книгу. Зрение делает моментальные снимки реальности, но ими не поделиться без словесного комментария, чья главная задача - удержать первое впечатление, не стереть его туристическим клише и указанием путеводителя.
Цитата: «Грузинское вино – это, конечно, миф советских времен, но чача заслуживает всяческих похвал.
Какие еще наблюдения? Ездят как в Каире. При общей вежливости автомобилисты относятся к пешеходам, как будто их нет. Как будто это тени, сквозь которые при случае можно и проехать. Понятия очереди не существует. Это не хамство, просто нет такого понятия.
Но Грузия – это, понятное дело, не только Тбилиси. На четвертый день мы решили куда-то выехать. Сначала недалеко – в Джвари и Мцхету. Сделать это оказалось несложно: согласился первый же остановленный таксист. Зовут Нодари, нашего возраста, поджарый и легкий, с очень морщинистым лицом и живыми черными глазами. Мне понравилось, как равнодушно он кивнул на предложенную цену, а потом не торопил нас ни словом, ни делом. Скорее наоборот».
В этом обзоре мы представили не типичные для поэтов книги – сборник интервью и путеводитель. В фонде библиотеки есть и другие произведения авторов.
И все же стихи…
Ольга Седакова
В пустыне жизни... Что я говорю,
в какой пустыне? В освещенном доме,
где сходятся друзья и говорят
о том, что следует сказать. Другое
и так звучит, и так само себе,
как дерево из-за стекла, кивает.
В саду у дружелюбных, благотворных,
печальных роз: их легкая душа
цветет в Элизии, а здесь не знает,
как выглянуть из тесных лепестков,
как показать цветенье без причины
и музыку, разрéдившую звук,
как рассказать о том, что будет дальше,
что лучшее всего...
В саду у роз,
в гостях у всех – и все-таки в пустыне,
в пустыне нашей жизни, в худобе
ее несчастной, никому не видной, –
Вы были больше, чем я расскажу.
Ни разум мой и ни глухой язык,
я знаю, никогда не прикоснутся
к тому, чего хотят. Не в этом дело.
Мы все, мой друг, достойны состраданья
хотя бы за попытку. Кто нас создал,
тот скажет, почему мы таковы,
и сделает, какими пожелает.
А если бы не так... Найти места
неслышной музыки: ее созвездья, цепи,
горящие переплетенья счастья,
в которой эта музыка сошлась,
как в разрешенье – вся большая пьеса,
доигранная. Долгая педаль.
Глубокая, покойная рука
лежала б сильно, впитывая всё
из клавишей... Да, это было б лучше,
чем жестяные жалобы разлуки
и совести больной... Я так боюсь.
Но правда ведь, какая-то неправда
в таких стенаньях? Следует конец
нести на свет руками утешенья
и, как в меха, в бесценное созданье
раскаянье закутать, чтоб оно
не коченело – бедное, чужое...
А шло себе и шло, как красота,
мелодия из милости и силы.
Михаил Айзенберг
Человек, пройдя нежилой массив,
замечает, что лес красив,
что по небу ходит осенний дым,
остающийся золотым.
Помелькав задумчивым грибником,
он в сырую упал траву
и с подмятым спорит воротником,
обращается к рукаву.
Человек куда-то в лесу прилег,
обратился в слух, превратился в куст.
На нем пристроился мотылек.
За ним сырой осторожный хруст.
Человеку снится, что он живет
как разумный камень на дне морском,
под зеленой толщей великих вод
бесконечный путь проходя ползком.
И во сне, свой каменный ход храня,
собирает тело в один комок.
У него билет выходного дня
в боковом кармане совсем промок.
23 ноября в Новосибирской областной научной библиотеке пройдут встречи с Ольгой Седаковой и Михаилом Айзенбергом - они будут читать свои стихи и говорить о важном.
Комментарии 0