Наталия Лебина: Советская повседневность. Нормы и аномалии. От военного коммунизма к большому стилю

 Наталия Лебина: Советская повседневность. Нормы и аномалии. От военного коммунизма к большому стилю
float(0)

Что было «нормой» и что считалось «аномалией» в жизни советских людей в 1920-50-х годах. Что собой представлял «демократический» стиль 20-х и тоталитарный сталинский «большой» стиль? Какая связь между тем, во что мы одеваемся, и тем, во что мы верим? Ответы на все эти вопросы можно узнать, прочтя книги из серии «Культура повседневности». Эта серия – компромисс между серьезной наукой (историей) и человеческой понятностью.

Сегодня поговорим о книге «Советская повседневность: нормы и аномалии» известного историка и культуролога Натальи Лебиной. Она написана для людей без диплома историка.
Состоит книга из нескольких частей: «Нормы распределения», «Нормы поведения» и «Традиционные отклонения в новом обществе».

Что распределяли в советском обществе долгие годы? Продукты питания, жилье, одежду, предметы быта. «Сытость и голод - традиционная дихотомия, в которой первой понятие всегда является нормой, а второе - патологией. И большинство социальных революций ставят перед собой задачу накормить голодных», - пишет автор. В советские годы менялась и культура питания, и доступность к этому самому питанию. С лета 1917 года властные структуры начали активно внедрять в жизнь советских городов «коллективное питание по карточкам». Карточки спровоцировали появление аномальной бытовой практики, основанной на поиске стратегии выживания, - « пайколовстве». Пайков существовало множество, и приходилось учиться их выуживать. Например, в Петрограде в 1918-1921 годах «милицейский паек» можно было получить за организацию культурно-просветительской студии для милиционеров и тому подобные активности. От культуры еды не осталось и следа. Главное было просто не умереть от голода.

«Ешь ананасы, рябчиков жуй.
День твой последний приходит, буржуй».

Ситуация изменилась, как мы знаем, лишь благодаря новой экономической политике. Андрей Платонов так описал впечатления героя своего романа «Чевенгур» Дванова, возвратившегося в свой родной город в разгар НЭПа: «Сначала он подумал, что в городе белые…Около вокзала – на базе губпродкома – висела сырая вывеска с отекшими от недоброкачественной краски буквами. На вывеске было кратко и кустарно написано:
“ПРОДАЖА ВСЕГО ВСЕМ ГРАЖДАНАМ.
ДОВОЕННЫЙ ХЛЕБ, ДОВОЕННАЯ РЫБА,
СВЕЖЕЕ МЯСО,
СОБСТВЕННЫЕ СОЛЕНИЯ”».

С уходом от НЭПа вернулись и карточки. Распределительные нормы конца 20-х - начала 30-х годов породили такие патологии, как блат. Впервые это слово появилось в «Толковом словаре русского языка» в 1935 году. «Блат» живет и процветает в нашем обществе и до сих пор.

Постепенно ситуация менялась, отменили карточки в 1939 году. Именно тогда после долгого перерыва была переиздана книга кулинарных рецептов Елены Молоховец. После отмены карточной системы времен Второй мировой войны к началу 50-х годов наступила эпоха так называемого «большого стиля». Открылись рестораны. На картинах появляются мощные торсы «рабочего», «колхозницы», «девушки с веслом». Нормы телесности были напрямую связаны с культурой питания.

Слова, характеризующие эпоху, такие как «коммуналка», «кожанка», «гимнастерка», известные нам из книг и кино, явно говорят об унификации. Существовали нормы того, как должен выглядеть советский человек, где жить, чем заниматься в свободное от работы время. При этой унификации, в 30-е годы, например, существовала тайная молодежная мода – молодые люди внешне старались походить на хулиганов (носить в кармане нож-финку, а на голове - мичманку). Конечно, это говорит о неформальных авторитетах среди молодежи. С одно стороны, большинство людей выглядели очень скромно. А с другой, власть активно поддерживала тех, кто попадал в элиту. Стахановцы, попавшие в Кремль в 30-е годы, пишут, что с большим интересом слушали, на что собираются потратить заработанные деньги передовики производства. Женщины мечтали о крепдешиновых платьях и туфлях молочного цвета. Мужчины - о бостоновом костюме. Таким образом, ранжированное распределение усугубляло социальное неравенство. «Демократические достижения 20-х годов к 50-м превратились в повседневность тоталитарного типа с жестокой системой предписаний и запретов», - считает Наталья Лебина.

Во второй половине книги от материального Лебина переходит к социальному. Негласно позволяя гражданам удовлетворять некоторые из своих самых насущных потребностей (в уюте, еде, модной одежде), государство в качестве платы требует от них безусловной лояльности.

Напоследок процитирую фрагмент рецензии на книгу от Галины Юзефович: «Советская повседневность» Наталии Лебиной — из числа книг, которые предполагают параллели с современностью. В самом деле, любителям эзопова языка тут будет чем поживиться, однако — и это важно — главная ее ценность все же в другом. Конечно, все мы знаем, что материальное и духовное неразделимы, но лишний раз увидеть, по какому курсу уродство идеологическое конвертируется в уродство бытовое (и наоборот), неизменно полезно и поучительно».

Комментарии 0

Добавление нового комментария
Чтобы оставить свой комментарий, вам необходимо авторизоваться.
Дата создания: 2021-10-14 12:14
Дата изменения: 2021-10-14 12:17
Спросите библиотекаря